Лаура с трудом подавила вздох. Мечты о любящем отце, тоскующем об оторванном от него ребенке, лелеяли многие брошенные дети. Лаура понимала, что если бы у нее хватило природного здравого смысла, то она отвела бы беглянку на второй этаж в отдел несовершеннолетних и передала одному из сотрудников ночной смены. К несчастью, ее здравый смысл никогда не мог соперничать на равных с сочувствием к слабым мира сего, и ей было невыносимо думать о том, как бедную девчонку запрут в детском изоляторе, пока череда чиновников будет решать ее судьбу.

Обозвав себя сентиментальной идиоткой, Лаура достала из машины свою служебную папку. Ее братья всегда шутили, что под отутюженной полицейской формой бьется доброе сердце девчонки-переростка. Кристи окажется не первым сбежавшим из дома подростком, который ночевал в маленькой квартирке Лауры, и, уж конечно же, не последним.

— Сейчас мы зайдем в управление, и я отмечусь об уходе со смены, — решительным тоном объявила она. — А потом сядем в мою машину и попробуем отыскать твоего отца.

Впервые со времени их встречи Кристи улыбнулась — прелестной улыбкой, которая осветила ее личико. И эта очаровательная улыбка почему-то показалась Лауре смутно знакомой.

— Спасибо, сержант, огромное спасибо! — Она взбежала по ступенькам, резво подпрыгивая, как нетерпеливый щенок. — Я уверена, что мы обязательно найдем моего старика, если немного покатаемся по городу.

— Уже седьмой час, — заметила Лаура, взглянув на часы. — Если мы хотим найти твоего отца сегодня, нельзя терять времени. Ты не знаешь его домашнего адреса, но, может быть, тебе известно название фирмы, где он работает?

— Он работает не совсем в Денвере, — сказала Кристи, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Ты хочешь сказать, что он работает в пригороде? — со вздохом поинтересовалась Лаура.

— Нет. Он не… По-моему, сейчас он не работает. У него что-то вроде отпуска. Понимаете, он отдыхает.