— Но я восстала, Луиза, — сказала Карен, сворачивая с шоссе. — Восстала из пепла, как Феникс.

Карен тихо засмеялась: Кэрри Стокман и понятия не имела о мифической священной птице.

— Далеко же ты продвинулась, дорогая, — похвалила она себя. — Очень, очень далеко. Стоило немного понервничать, чтобы показать это драгоценной мамочке Джона!

Солнце пробилось сквозь облака и, отразившись от зеркально блестящего капота машины, едва не ослепило Карен. Она достала из бардачка темные очки в дорогой изысканной оправе, надела их и улыбнулась.

Через четверть часа Карен медленно ехала вдоль ограды особняка Каррадинов, и уверенная усмешка на ее лице сменялась недоуменной гримасой.

За десять лет здесь все изменилось. И дело даже не в том, что особняк теперь обнесен высокой металлической оградой. Сейчас дом отчего-то кажется меньше, не таким подавляющим. И все же он внушителен — истинный особняк богатой семьи и все так же стоит на вершине холма, с которого хорошо видны окрестности.

Карен остановила машину, внимательнее пригляделась к дому и медленно кивнула. Ну конечно! Как же она глупа! Это не дом изменился, а она сама, ее восприятие. Просто она уже привыкла к виду роскошных особняков и больше не испытывает трепета при виде чужого богатства.

Уверенная улыбка вернулась на лицо Карен в тот самый момент, когда она подъехала к распахнутым настежь чугунным воротам, за которыми начиналась подъездная аллея.

Несмотря на охрану, все же довольно неосторожно держать ворота открытыми, но, наверное, Луиза открыла их, ожидая гостью. Часы на руке Карен показывали без двух минут одиннадцать. Она въехала и, мельком взглянув в зеркало заднего вида, убедилась, что ворота так и не закрылись за ней.

Подумаешь! Карен выразительно пожала плечами. Безопасность Луизы Каррадин — не ее забота, хотя все же глупо лезть на рожон. Дома богачей часто становятся мишенью для изобретательных грабителей, а потому осторожность никогда не бывает лишней.