— Я знаю, о какой комнате ты говоришь. Помнишь, она когда-то была нашей спальной. И я когда-то там жил…

Джеймс явно насмехался над ней.

— К тому же… — Он взглянул на Чарли. — Мы с Чарли уже перетащили туда вещи, не так ли, сынок?

Вин поспешно отвернулась. Она боялась, что ее лицо выдаст обуревавшие ее чувства.

— Мам, а я хочу есть! — вдруг жалобно воскликнул Чарли.

"Чего они хотят от меня? Чтобы я пошла на кухню и как ни в чем не бывало занялась стряпней? Джеймс собирается не только поселиться в моем доме, но и сделать его своим, мой сын поддерживает его, а я должна готовить им еду? У них совсем нет сердца!” — в отчаянии думала Вин.

Она жаждала одного — убежать куда-нибудь в безопасное место, свернуться в маленький комочек, как ребенок сворачивается в утробе матери, и подождать, пока не уляжется ее волнение. “Но и в этом мне отказано”, — с горечью подумала Вин. Она даже не могла закрыться на полчаса в своей комнате — Чарли начал бы теребить ее, спрашивать, что она там делает, а Джеймс лишь усмехнулся бы, увидев ее в расстроенных чувствах.

Да, безусловно, он вышел победителем из этой схватки. Как долго он замышлял свой коварный план, подбивая Чарли действовать за ее спиной, обманывать и лгать ей?

Вот что самое оскорбительное во всем этом, призналась она себе. Обожание, которым Чарли окружил своего отца, полностью разрушило те доверительные отношения, которые, как она надеялась, существовали между ней и сыном. Чарли знал, что она никогда не согласится с тем, чтобы Джеймс жил вместе с ними.

Однако ее гнев сосредоточился не на Чарли, ее сыне, а на его отце. Чарли все-таки еще совсем ребенок, хотя и достаточно большой для того, чтобы понимать, что он поступил непорядочно. Но Джеймс — взрослый человек, и, сговариваясь с ребенком, толкая его на путь предательства, побуждая ко лжи, он совершенно забывает об ответственности за сына, ведет себя не как взрослый мужчина.