И тем не менее сегодня, когда он дотронулся до нее… Она вздрогнула и болезненно напряглась, стараясь изгнать из головы незаметно подкравшиеся воспоминания о тех наслаждениях, которые дарил ей Джеймс…

"Нет, все было совсем не так!” — беспомощно повторяла она себе. Но ведь только что она признала, что ей было приятно… Нет-нет, это просто наваждение, и ничего больше! Даже если ей и были приятны его объятия, неужели они стоили тех переживаний, которые последовали за ними? Разве может любое физическое удовольствие компенсировать такую сильную душевную боль? И кроме того, сейчас вообще не стоит думать о прошлом. К чему теперь гадать, был ли Джеймс действительно прекрасным любовником, каким помнит его ее тело? Сейчас важнее настоящее. Надо постараться не допустить исполнения плана Джеймса разлучить ее с сыном. Хватит ли у нее силы воли, чтобы не сорваться, чтобы выдержать напряжение на протяжении того времени, которое понадобится Чарли, чтобы понять, кем в действительности является его отец? Она была уверена, что в конце концов Джеймс покажет Чарли свое настоящее лицо, как это когда-то было с ней.

Тихий внутренний голос предательски прошептал ей, что она всегда может сама рассказать Чарли правду, объяснить, что так любимый им отец вообще не желал его рождения. Но она отмахнулась от этой мысли. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее ребенок получил душевную травму. Но тем не менее она боялась, что именно так и случится…

Глава 5

Скрип двери пробудил Вин от глубокого сна, в который она погрузилась на рассвете. Голова болела, в глаза будто насыпали песку, веки отекли. И неудивительно — она проплакала всю ночь, охваченная страхом и отчаянием.

Вчера ей пришлось выйти на работу, хотя у них с Томом существовала договоренность, что по выходным дням ее в гостиницу вызывать не будут, чтобы она могла побыть дома с ребенком. Обычно их воскресный день начинался с того, что Чарли с утра ездил на велосипеде за газетой. Тем временем она готовила праздничный воскресный завтрак из яичницы-болтуньи с колбасой, купленной в соседней мясной лавке. Это было любимое блюдо Чарли.