Я наклонилась вперед, вглядываясь в ее веснушки.

– У меня есть крем, – прошептала я ей, – приготовленный по рецепту моей матери в деревне, на том берегу Килмора. Он чудесно действует на веснушки. Вероятно, благодаря близости нашей местности к женскому монастырю, как говорила моя мать.

Бриджид громко усмехнулась у плиты.

– Не обращайте на нее внимания, – сказала я, придвигая свой стул ближе к ней, – и расскажите мне о себе.

– Хорошо, – робко ответила она. – Моего отца зовут Боб Киффи. Может быть, вы его знаете?

– Откуда мне его знать? – осторожно спросила я.

Она в замешательстве посмотрела на меня.

– Но вам известно имя О'Киффи. И вы сказали, что я одна из незаконнорожденных детей Лилли!

Я кивнула и отпила чаю в ожидании услышать продолжение ее рассказа, прежде чем раскрыть ей семейные тайны.

– Это длинная история, – сказала она, глубоко вздохнув, – Но думаю, что будет лучше начать с самого начала.

– Этот дом не самое плохое место для этого, – согласилась я, пока Бриджид придвигала стул. Мы приготовились слушать.

3

– Как мне кажется, все началось три месяца назад, в день, когда мне исполнилось двадцать четыре года, – приступила к своему повествованию Шэннон. – Мой отец давал в тот уик-энд большой прием в нашем загородном доме на Лонг-Айленде по случаю моего дня рождения и помолвки.

На лице Шэннон появилась ироничная полуулыбка, не затронувшая, впрочем, ее красивых серых глаз.

– Это была уже третья моя помолвка за два года. «Хоть на этот-то раз сладится дело?» – спросил меня папа. И я с уверенностью ответила ему утвердительно. Он успокоился, что же касается моей мачехи, то, как я думала, она должна была только радоваться возможности сбыть меня с рук.