И кто думал в те дни о том, что должно было случиться вскоре? Я всегда говорю, что у меня были счастливые десять лет, а потом всем нам, глупым юным созданиям, пришлось повзрослеть. А уж к тридцать девятому году многих из нас вообще не стало.

Мои друзья рассеялись по всей Европе. Кое-кто даже сражался на стороне противника. Это всех нас совершенно сбивало с толку: все мы, то предавались мечтам и развлекались на вечеринках, то были готовы возненавидеть друг друга. Но, видно, уж так водится в военное время: преступное меньшинство в своих собственных целях посылает в бой порядочных и храбрых.

Мой возлюбленный ушел в армию одним из первых. Арчи Герберт. Тот самый, любитель пересчитывать веснушки. Он был кадровым офицером английской миссии в Париже, когда была объявлена война, и остался там, собираясь принять участие в Сопротивлении. Его арестовали и отправили в Германию – слишком уж видной, знаете ли, была его семья, и расправиться с ним нацистам было очень лестно. Он умер в тысяча девятьсот сорок втором году в лагере для военнопленных. Нацисты уморили голодом этого тонкого, красивого юношу. Вряд ли я когда-нибудь об этом забуду.

Разумеется, все мы внесли свой вклад в войну. Я поступила в Женскую вспомогательную службу военно-морского флота Великобритании, главным образом потому, что там была самая красивая форма. Я хотела было поступить в кавалерию, но женщин туда не брали, да и лошадей в армии почти не было. В Женской вспомогательной службе из меня сделали офицера: у меня не было блестящего образования, но зато я знала три языка. За всю войну мне ни разу не удалось даже издали увидеть военный корабль, все время я возила офицеров по Лондону.

Ах, дорогие мои, война – это самое подходящее время для флирта.