Джесс Игл прислонился к стене и тоже стал слушать. Голос певицы взлетал все выше и выше;

Джесс неожиданно для самого себя ощутил на глазах слезы. Он с усилием сглотнул, чувствуя, как прокуренный воздух зала вибрирует от красивого чистого голоса.

У него сжалось все внутри. Действительно, имея такой голос, эта женщина могла соперничать в полете с орлами, даже с такими, как Джесс

Джесс как приклеенный стоял у стены, не в силах оторвать взгляд от копны густых волос, почти скрывавших лицо женщины. Он ждал, когда же наконец певица поднимет голову. Только посмотрев в ее зеленые глаза, увидев ее лицо, Джесс мог ответить себе на вопрос: правильно ли он поступил, вернувшись в Крэдл-Крик.

Взяв последний аккорд, Даймонд вздохнула. Потом по привычке поднялась со стула и посмотрела в самый дальний конец бара. На ее лице изобразился неподдельный ужас. И мужчины в зале сразу поняв в чем дело, опустили головы.

Обычно после ее исполнения Джонни снимал шляпу и пускал ее по рядам; в шляпу бросали монеты. Когда шляпа попадала в руки молодых парней, Джонни по своему обыкновению подзадоривал тех раскошелиться как следует, давая понять, что Даймонд когда-нибудь еще отблагодарит их. Правда, сама Даймонд и думать не думала о какой-то дополнительной благодарности.

В конце песни слушатели обычно разражались аплодисментами, но на этот раз все были настолько потрясены, что в баре воцарилась тишина; никто не шелохнулся.

Джесс почувствовал, что ситуация сложилась неловкая и даже драматичная, однако он не понимал причины.

— О дьявол! — выкрикнул один из мужчин, с грохотом отодвинул стул и поспешил выйти на воздух. Он лучше бы согласился попасть в обвал, какие нередко происходили в шахте, ко ни за что не мог позволить кому-нибудь увидеть себя плачущим.

— Что произошло? — тихо спросил Джесс, обратившись к шахтеру.