Она хочет поговорить об этом серьезно? Ну, так и быть…

— Что скажешь насчет твоей семьи? Ты солжешь им по поводу брака?

Сидни отмахнулась:

— Ни в коем случае.

— Ты не очень близка с ними? — Это удивило Коула. Она была умной, дерзкой, доброй женщиной. Какие родители не захотят иметь доверительные отношения с такой дочерью?

По ее лицу пробежала тень.

— Мои приемные родители умерли пять лет назад.

У Коула болезненно сжалось сердце, уж он-то знал, что значит потерять родителей.

— Прости, мне очень жаль.

— Ничего, — покачала она головой.

— Братья, сестры?

— Никого.

Он поднялся и отнес грязные чашки в раковину.

— Коул! — Она подошла к нему.

— Да?

И снова этот едва уловимый и такой возбуждающий запах! Он боялся обернуться.

— Почему ты колеблешься? Мы можем подписать любые документы, чтобы обезопасить твою брошь.

— Да не в этом дело!

Он покривил душой. Конечно, и в этом тоже! Частично. Он не знал Сидни, и было бы глупо доверять ей.

Это был бы брак с женщиной, которую он не любит и даже не знает. Может, это и старомодно, но он просто не может заставить себя поступить подобным образом. Хотя внешне и по характеру Сидни была ему очень даже симпатична.

— Тогда дело в Кэти? Ты не хочешь врать ей?

Коул обернулся. И чуть не наткнулся на Сидни, стоявшую в нескольких сантиметрах от него. Малейшее движение рукой — и он до нее дотронется. Наклон головы — и он поцелует ее.

— Да, не хочу лгать Кэти. Лгать бабушке. Лгать Богу.

— Мы могли бы заключить гражданский брак.

— Это не выход. Мои близкие прекрасно знают, что если я полюблю кого-то, то никогда не произнесу клятву в здании суда перед простым чиновником, в присутствии беспристрастных свидетелей.

Сидни закусила нижнюю губу. Ее глаза по-кошачьи сузились, но она промолчала.