— Нет. Просто никогда не доходило до этого. Правда заключается в том, что женщины бросали меня, как только узнавали получше.

Она откинула голову назад и тихо рассмеялась. . — Не верю. Это ты бросал их. Коул с трудом сдерживал желание обнять ее.

— По своему характеру я типичный эгоист и зануда.

— Нет. Не наговаривай на себя. Ты совсем другой. Ты тот, кто приносит себя в жертву ради окружающих людей.

Они подошли к крыльцу.

— Послушай, дорогая, у тебя случайно не было ученой степени по психологии?

— У меня ученая степень по истории.

— Отлично! — Он открыл дверь и остановился. — Тогда займись оформлением башенки и оставь мою психику в покое.

Она усмехнулась, проходя мимо него.

— Твоя психика все больше и больше занимает меня.

— Я не хочу строить новый дом, потому что он мне не нужен. Это ранчо, а не вилла. Следующим их предложением будет бассейн.

— Кое на чем я настояла, ведь так?

— Ты не добилась ничего, — его голос показался неожиданно резким, когда он щелкнул выключателем кухонной лампы.

Сидни округлила глаза.

— Прости.

Коул тихо ругнулся, покачал головой, недовольный сам собой, и направился к ней.

— Нет. Это ты меня прости.

— Я часто влезаю не в свои дела, — огорченно протянула она.

— Нет, не говори так! Но мы играем в глупую игру. И эта игра все больше и больше затягивает нас. — От волнения Коул почти перестал дышать. — О, Сидни! Нам надо было предусмотреть, что все может запутаться.

Она кивнула ему и робко улыбнулась.

Коул подошел к ней ближе.

Ее губы казались бордовыми в свете лампы, а глаза в обрамлении густых ресниц — бархатными. Кожа после прогулки была удивительно гладкой и свежей.

— Запутаться, — шепотом повторил он.

Ее губы заманчиво приоткрылись. Коул должен был понимать, что и одной-единственной минуты вдвоем с Сидни будет вполне достаточно для того, чтобы страстно захотеть обладать ею. Он взял в ладони ее лицо и приник к губам.