— Счастливое? — переспросил Этьен насмешливо. — И кто же станет экспертом нашего счастья?

— Мой… — У Натали язык не поворачивался сказать “дядя”. Обрести в двадцать пять лет родственника, в чьих руках, кстати, твое будущее, — это слишком. — В общем, это брат отца, Жерар. Он должен убедиться, что условие выполнено. Но он никогда меня не видел и ничего не знает обо мне. Будет не сложно…

— Уверить его, что мы безумно влюблены друг в друга и отчаянно хотим пожениться, — закончил фразу Этьен.

— Ты прав, — прошептала Натали, потупившись. — Хочешь выпить? Есть хорошее вино…

— Нет, я хочу иметь ясную голову. Господи, неужели он согласится? Натали запретила себе надеяться, чтобы не искушать судьбу.

— Я должен сыграть роль жениха, так? — Это было сказано с таким отвращением, словно Этьену проще было умереть, чем согласиться. — Первая ложь в наших отношениях… А ты знаешь, что из маленькой лжи рождается большая — и так до бесконечности?

— Но мы не будем лгать! Не по-настоящему. Ведь многие уже принимают нас за постоянную пару! — Натали говорила с возрастающей страстностью, пытаясь пробиться сквозь ледяное спокойствие Этьена. — Ничего не изменится! Ты ведь часто проводишь свободное время здесь, со мной. И я думала…

— Ты слишком много берешь на себя, дорогая.

— Послушай, только мы будем знать, что наши отношения — колосс на глиняных ногах. Через год мы объявим, что расстаемся, и каждый пойдет своей дорогой. Не будет ни слез, ни бурных сцен, ни осложнений.

— Свидетельство о браке — уже достаточное осложнение. — Сейчас Этьен был похож на древнее божество, равнодушное к мольбам жалких людишек.

— Но это же не навсегда! Всего-навсего двенадцать месяцев, не такой уж долгий срок. Через год ты спокойно уйдешь, ты ведь не влюблен в меня…

Этьен резко отвернулся к окну, с преувеличенным интересом наблюдая за проносившимися внизу машинами.