— Это копия старинной китайской вазы, сделанная во времена короля Георга, — объяснила Изабелла. — Их была пара. Вторая разбилась, и очень жаль, потому что парные вазы ценятся в четыре раза дороже.

Инспектор резко повернулся к ней и посмотрел в глаза твердым проницательным взглядом. Изабелла выдержала его взгляд. «В нем есть что-то таинственное, притягательное, — отметила она. — Как у тех греческих воинов, что я видела в древних дворцах. Немного вьющиеся густые черные волосы, бледная кожа и глаза угольно-серые, как штормовое море. Может, среди его далеких предков были гладиаторы?»

— Можно нам сесть? — спросил он, вежливо, но с холодным равнодушием. Изабелла ответила вежливым жестом, и констебль сел на один из ее украшенных резьбой стульев из эбенового дерева эпохи короля Эдуарда. Казалось, ему за шиворот сунули ручку от швабры. Похожий на ястреба инспектор, напротив, устроился в углу мягкого кожаного дивана и выглядел непринужденно грациозным, как камышовый кот. И таким же настороженным.

Изабелла присела на противоположный конец дивана. Она отнюдь не чувствовала себя спокойной.

— Ваше полное имя, мадам? — спросил инспектор. Он бросил быстрый взгляд на констебля, который поспешно достал блокнот и карандаш. Очевидно, ему предстояло исполнять роль секретаря, давая возможность надменному инспектору держать своего собеседника под пристальным наблюдением. По крайней мере так Изабелла оценила ситуацию.

Она откашлялась и промолвила:

— Изабелла Виолетта Фортескью Брюс. — Иногда она жалела, что родители проявили экстравагантность и дали ей столько имен. Она наблюдала, как констебль старается записать их все. — Фортескью — фамилия моей матери, — объяснила она.

— А ваши друзья называют вас Иззи? — поинтересовался инспектор.

— Некоторые.

Он явно слышал обрывки тихого разговора в прихожей, когда уходили Сьюзи и Робби. Изабелла вспомнила замечание Сьюзи о его мужской привлекательности, догадалась, что он все слышал, и несколько смутилась.