– Ну что ж. – Доктор опять сел на койку и потер лоб. – Видимо, они просто начали с нами немного считаться.

– Думаю, вы правы, – согласилась Блэр, поднимаясь со смущенной улыбкой. – Если не возражаете, я пойду…

Он махнул ей рукой и взялся за свою книгу:

– Иди, Блэр. Приятно искупаться!

Купание и в самом деле оказалось приятным. Живописный ручей, скрытый от глаз буйной пестрой растительностью, с веселым журчанием сбегал по склону утеса. Здесь был даже маленький водопадик под размытой скалой.

Когда Блэр с мылом в руке подошла к ручью, Кейт уже стояла на берегу, энергично растираясь полотенцем.

– Ты не поверишь, – предупредила она, – но вода здесь действительно холодная!

– Отлично! – Блэр радостно засмеялась.

Она уже начала забывать, что такое холод, и теперь, шагнув в воду, испытала ни с чем не сравнимое наслаждение. По разгоряченному телу побежали мурашки. Не обращая на это внимания, она медленно поплыла к водопаду и подставила лицо под прохладные струи.

– Я пошла! – крикнула Кейт, махнув ей рукой, но Блэр едва слышала подругу.

Не заметила она и того, как в кустах, слева от ручейка, чуть шелохнулась листва, хотя ветра не было.

Разве могла она вообразить, что в этот воскресный вечер за ней кто-то наблюдал?

Он стоял в кустах – не шевелясь и почти не дыша. Жили и, казалось, дышали только его горящие желтые глаза.

Она! Не очень-то она сейчас похожа на свой портрет: длинные волосы намокли и падают на спину тяжелой блестящей гривой. Лицо, правда, такое же – те же тонкие черты. И потом, разумеется, на снимке она одета. У него заходили желваки. Ему не нравилась роль тайного наблюдателя, однако он не мог сдержать восхищения. Фотография не давала никакого представления о ее теле, а оно было так же прекрасно, как и лицо: здоровое, загорелое, с сильными тонкими руками и длинными стройными ногами. Высокая упругая грудь, тонкая талия и призывно-округлые ягодицы.