Эндрю Хантингтон не отличался вспыльчивостью, но тут он внезапно резким движением руки смахнул на пол газету вместе с папками и тихо выругался, выразив таким образом все, что думал по поводу этого материала. Увидев статью несколько дней назад, он сразу понял: пора действовать! Да, повстанцы затихли. Но это затишье перед бурей.

«Секретность!» – думал Хантингтон с мучительной яростью. Он начинал ненавидеть это слово, имевшее такую власть над ним и над его жизнью.

Он был прав, решив воспользоваться своим положением и связями с высокопоставленными друзьями. Результат – сегодняшняя утренняя встреча. Посетитель уже ждет за дверью кабинета.

В дверь постучали, и Хантингтон попросил гостя войти. Перед ним стоял молодой человек. На какое-то мгновение Хантингтон увидел в нем себя: когда-то и его фигура бугрилась стальными мускулами, а волевое лицо с чеканным профилем и пронзительным взглядом выражало внутреннюю несгибаемую силу. Когда-то… очень давно.

Годы изменили Хантингтона. Теперь сила его была в умении переиграть противника. И настало время использовать его недюжинный ум для спасения той, чье существование наполняло его жизнь истинным смыслом.

Но он нуждался в помощи этого молодого и сильного мужчины – незнакомца, о котором знал практически все. Много лет Хантингтон с интересом следил за его карьерой. Непритязательный, преданный делу и принципиальный, порой излишне откровенный, но прямой и честный, этот человек заслуживал доверия.

– Спасибо, что пришли.

Гость вежливо поклонился и продолжал стоять, сцепив руки за спиной. Взгляд внимательных желтых глаз, высоко и широко посаженных над орлиным носом, был непроницаем. Но пожилой мужчина с трудом подавил улыбку, зная, с каким пренебрежением относится Крэг Тейлор к новому заданию. Однако за все годы службы Хантингтон никогда ничего не просил для себя лично.

Теперь же он нуждался в услуге и хотел получить по максимуму.

– Садитесь, пожалуйста.

Крэг Тейлор сел, скрестив длинные сильные ноги, достал сигарету из нагрудного кармана неброского, но безупречно скроенного темно-синего костюма и затянулся, не спуская с Хантингтона холодного, изучающего взгляда.