– Вовсе нет, это я пришел раньше, – ответил он, делая ей шаг навстречу. Он крепко обнял ее, потом отстранился и пристально посмотрел в глаза. – Прекрасно выглядишь. – Он бросил взгляд через плечо на портрет, затем снова повернулся к Поле. – И все больше начинаешь походить на эту легендарную даму.

Пола застонала и с комическим ужасом произнесла:

– О Майкл, и ты туда же! Ради Бога, не надо. И без тебя все называют меня за глаза ее двойником. – Она покачала головой. – Вот и лучший друг туда же.

Майкл расхохотался.

– Иногда мне и впрямь кажется, что все вы – двойники. Вся семья – Эмили, Аманда, ты. – Он снова посмотрел на портрет. – Между прочим, когда он написан?

– В двадцать девятом. А что?

– Я пытался сообразить, сколько было Эмме, когда она позировала для этого портрета.

– Тридцать девять. Он был написан незадолго до бабушкиного сорокалетия.

– М-м. Так я и думал. Ну и красавицей же она была, верно? – И не давая ответить, Майкл продолжил: – Знаешь, а ведь мы с тобой могли бы породниться, если бы Дэвид оставил мою бабушку Ребекку и завел роман с Эммой.

– Не стоит сейчас ворошить эти старые истории, – сказала, усмехнувшись, Пола и быстро прошла к столу. – К тому же мне кажется, что мы и так в родстве. А тебе?

– Тоже.

Последовало короткое молчание.

– Бывает кровь не гуще водицы, – заметил наконец Майкл. – Но не у нас. Наши деды глотку бы перегрызли друг за друга и передали это чувство спаянности нам. Согласна?

– Пожалуй… – Раздался телефонный звонок, и Пола, договорив, потянулась к трубке. Поздоровавшись и послушав несколько секунд, она прикрыла трубку тонкой рукой и пояснила: – Это управляющий магазина в Хэрроугейте. Я быстро.

Майкл сел в кресло и, ожидая, пока Пола закончит разговор, стал разглядывать ее, как несколько минут назад разглядывал портрет Эммы.