Пола резко повернулась, села в «Эстон Мартин» и тронулась в путь. В течение часа она ехала по продуваемой ветром дороге, петлявшей среди торфяника, затем спустилась вниз, в долину, откуда до Фарли было рукой подать. Время было раннее, городок еще не проснулся. Улицы его были пустынны. Пола остановилась у старинной каменной церкви с прямоугольной норманнской башенкой и витражами, вышла из машины и, обогнув ее, открыла дверцу. На полу возле сиденья стоял картонный ящик, она вытащила из него вазу с цветами, закрыла дверцу коленкой.

С вазой в руках она прошла через крытые ворота на церковное кладбище. Огороженная дорожка привела ее в самый дальний его угол, затененный, сплошь заросший кустарником и совершенно скрытый от посторонних глаз. Здесь, у подножия стены, покрытой мхом, в тени старого искривленного вяза находилось несколько могил. Пола взглянула на одно из надгробий.

На темно-зеленом мраморе было выбито: Эмма Харт. И чуть пониже: 1889–1970.

«Одиннадцать лет прошло, – подумала Пола. – Она умерла одиннадцать лет назад. Что же произошло за это время? Как быстро оно пронеслось… Вроде бы только вчера она была жива, полна энергии, занималась делами и командовала нами в своей особой, неподражаемой манере».

Приблизившись к бабушкиной могиле, Пола нагнулась и положила цветы. Затем выпрямилась, коснулась рукой надгробья и, застыв в молчании, устремила взгляд в сторону отдаленных холмов. Поток мыслей увлек ее.

Я должна это сделать, бабушка. Тебе это вряд ли понравилось бы, но мотивы мои, я уверена, ты бы поняла… Мне ведь надо самой что-нибудь создать. Окажись ты на моем месте, ты бы сделала то же самое. Это я точно знаю. И все будет в порядке. Должно быть. Сомнениям места нет.