«Он не оставит меня в покое… — писала она. — И мне некуда бежать. Джонни, молю, приезжай и забери меня! Не дай мне погибнуть!»

Давняя обида на ее необъяснимое исчезновение и старые вопросы без ответов из их юности не смогли заставить его отмахнуться от ее призыва о помощи. После всего, что произошло между ними. Немедленно откликнуться — это было самое меньшее, что он мог сделать для девушки, которая была его лучшим другом первую половину жизни.

Джон шевельнулся на сиденье и тут же напрягся, удерживая стетсон на голове, когда водитель такси стремительно срезал угол, как упавший в воду муравей, рвущийся к сухой земле. Либо этот тип так бешено водит машину из-за подавляемой агрессивности, либо просто настолько плохо знает английский, что путается в знаках дорожного движения, подумалось ему.

— Сбавь, черт побери, скорость или смотри, куда едешь! — рявкнул Джонни, протянув на переднее сиденье руку со значком. Звезда шерифа из Техаса не имела законной силы в Калифорнии, но Джон Томас был слишком зол, чтобы смущаться такими пустяками.

Потрясенное выражение на лице таксиста отнюдь не помогло успокоить нервный спазм, который Джон Томас ощущал в желудке; он знал, что ощущения утопающего, с которыми он прожил последние сорок восемь часов, не имеют никакого отношения к калифорнийскому дорожному движению.

Несколько минут спустя таксист притормозил перед розовым оштукатуренным фасадом квартирного комплекса, окруженного пальмами.

Черный кованый забор и полуоткрытые ворота безошибочно подсказали Джону, что он находится в пригороде Лос-Анджелеса.

Он выбрался из такси, держа сумку в одной руке, шляпу в другой, затем сунул несколько купюр через открытое боковое окошко такси.

— Бог ты мой! — пробормотал он, надевая стетсон и сдвигая его затем на затылок. — Розовые дома! У нас в Чероки либо прошлись бы по ним побелкой, либо спалили бы их все к чертовой матери, лишь бы не смотреть на такое убожество.