Он выглядел совсем не так, как она ожидала, но через этот глазок Саманта не узнала бы и собственных родителей, будь они живы.

— Кто это? — спросила она снова, наблюдая, как человек по ту сторону двери раздраженно засунул руки в карманы.

— Это я… Это… — Он чуть не сказал «Джон Томас». Но Саманта не знала его под этим именем: к тому времени, когда он решил, что не пристало свежеиспеченному морскому пехотинцу в свой первый отпуск зваться Джонни, она уже давно уехала.

— Это Джонни. Я получил твое письмо. Открой мне.

Его голос смягчился. Он понял, как Сэм испугана, если то, что она написала, правда.

— Поклянись! — услышал он и улыбнулся. Джон знал, какие слова надо сказать, чтобы она ему поверила.

— Истинный крест, чтоб мне умереть, — произнес он негромко. Именно этого она и ждала. Из глаз полились тихие слезы. Слезы, которые, ей казалось, она выплакала навсегда. И с ними пришло облегчение, заполнившее все ее существо, пока она возилась с ключом.

Щелкнули замки, звякнула цепочка, и дверь приоткрылась… ровно настолько, чтобы Джон Томас впервые за пятнадцать лет смог увидеть ярко-голубые прозрачные глаза Саманты Карлайл. Затем дверь распахнулась, и он увидел ее всю. У него перехватило дыхание.

Женщина! Она превратилась в женщину, и в какую! В настоящую красавицу! Джонни был не готов к такому потрясению.

— Джонни?

Саманта пристально и долго всматривалась в возвышавшегося над ней широкоплечего ковбоя, пытаясь отыскать хотя бы одну черточку того мальчишки, которого знала и любила. Но черные волосы и жестко очерченные скулы крупного мужчины, стоявшего у ее двери, казались ей незнакомыми. Только глаза она узнала: карие, теплого оттенка, с немного оторопелым выражением. Твердый рот, упрямый подбородок. Весь его вид настолько изменился, что Саманта не узнала бы его на улице, столкнись они нос к носу. И тут она вспомнила! Безусловное доказательство должно быть на месте. Она потянулась к его запястью.