Мать сидела за маленьким бюро и писала письмо. Когда Карен вошла в комнату, она встала с ней поздороваться. Миссис Стэси поцеловала дочь в щеку, затем, откинув голову, внимательно оглядела ее.

— Рада повидаться с тобой, — улыбнулась Карен. — Я так давно этого не делала.

— Да, дорогая, — рассеянно пробормотала Мэйделин Стэси. — Я… я не слышала, как ты подъехала.

— По тому, как ты со мной говорила по телефону, я решила, что вот-вот произойдет какая-то катастрофа, — легко проговорила Карен. — Я воображала, что ты будешь встречать меня на пороге. Вместо этого я застаю тебя погруженной в размышления.

Мэйделин тяжело вздохнула:

— Что ж, дорогая моя, должна признаться, я сержусь на тебя за то, что ты так часто пренебрегаешь нами. Мы же твои единственные родственники. Право, ты должна больше о нас думать.

— Но я думаю! — виновато воскликнула Карен, понимая, что парировать нечем. — Просто так получается, что у меня никогда не хватает времени. Я веду очень насыщенную жизнь, мама. Да и, во всяком случае, почему бы тебе не навестить меня самой? Моя квартира совсем неподалеку.

Мэйделин подняла брови:

— Дорогая моя Карен, когда бы я ни приходила, я застаю тебя поглощенной какой-то новой работой или рисующей эти твои ужасные абстракции… И меня отодвигают куда-то в угол, как что-то лишнее. Или ты начинаешь меня развлекать, но при этом я все время ощущаю, что отрываю тебя от дела. Право, не могу сказать, что ты встречаешь меня с распростертыми объятиями.

Карен почувствовала себя неловко. Она знала, что мать в общем-то права. Однако разговоры Мэйделин, большей частью сплетни, нагоняли на нее тоску, и вдобавок она предпочитала работать в одиночестве.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Ты меня убедила. А теперь расскажи, в чем проблема. Самая насущная и первоочередная?