Слушай, Горностаев, ты, конечно, хороший человек, но интеллигентности в тебе маловато. Разве можно спрашивать у меня, где это меня носили черти? Сам подумай…

— А что?

— Да то, что черти мои, и где они меня носили — это мое личное дело, понятно? Ну а если серьезно, то у меня проблемы. За мной следят. Уже второй день. Приходи, сам увидишь.

— Но вообще-то я не один, — замялся Сергей, и у Маши забилось сердце. Она поняла, с кем сейчас может быть ее друг. — Неужели Дронов из Испании вернулся?

— Машк, здорово, — услышала она на другом конце провода такой знакомый и родной голос Сашки Дронова, с которым не виделась почти два месяца. — Как дела?

— Как сажа бела. Ладно, приходите, я приглашаю…

Маша положила трубку и посмотрела на свое отражение в зеркале. Вот теперь ее лицо сияло, словно пять минут назад она и не дрожала как осиновый лист перед своим преследователем. Сейчас придут друзья и мигом разберутся с этим троглодитом.

— Дронов приехал?

Маша повернулась на голос. В дверях гостиной стоял заспанный Пузырек — ее десятилетний брат Никитка — и сверлил ее взглядом.

— Ты меня разбудила, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Ворвалась как бешеная, дверями расхлопалась. С ума, что ли, сошла?

— Никита, ты мне лучше скажи: где ты был? Я тебя искала битый час. Все дворы облазила, даже на голубятню поднималась. Вот только не надо мне вешать лапшу на уши, что ты спал, а бестолковая, и не заметила…

— Ну я же не виноват, что ты меня не заметила, потому что я действительно спал дома.

— И где же, на потолке? Что-то я тебя в трех комнатах не видела?

— Я спал под кроватью, если честно, — уже совершенно обычным, без тени вредности, тоном признался Пузырек. — Сначала я, конечно, погулял, но потом стало жарко, я вернулся домой и решил поспать. И только прилег, как страшная мысль заставила меня подскочить…

Маша, слушая его, даже руки сложила под грудью и теперь, не скрывая насмешки, смотрела на брата в упор: и долго он будет еще над ней издеваться?