— Это я виновата, — сказала Маша. — Я Сережу еще утром разыграла примерно таким же образом, ну он и подумал, что у нас с тобой это — наследственное. Розыгрыши, я имею в виду.

— И что же теперь будете делать? Узнали, чей телефон?

— Монастырского Алексея Константиновича.

Алексея Константиновича?.. — Никита нахмурил лоб, а потом сказал: — Я знаю одного такого… И вы все его знаете. Он же преподает в нашей школе французский. Мы-то все английский учим, а он ведет спецкурс для медицинского класса.

— Разве фамилия его Монастырский?

— А это мы сейчас проверим, — и Маша с живостью взялась за трубку. — Сейчас позвоню в школу и спрошу, это же так просто…

Маша никогда не упускала случая воспользоваться телефоном. Она любила звонить по каждому пустяку, чтобы только внести во что-нибудь ясность. Так, к примеру, купив в кондитерской несвежий торт, она тотчас узнавала по справочной номер телефона и звонила туда. Говорила в трубку все, что думала по поводу прогорклого масла или черствого бисквита, а потом, если возникало желание довести дело до конца, сама приезжала туда и меняла наполовину съеденный торт на свежий. Папа за это называл ее скандалисткой, а мама — глубоко принципиальной, целостной личностью.

В школе сказали, что «француза» действительно зовут Алексей Константинович, а фамилия его — Монастырский.

— Все очень просто, — заявила Маша. — Обращусь к нему по поводу французского. Скажу, что собираюсь с родителями эмигрировать во Францию и даже, если понадобится, на самом деле буду брать у него уроки. Ну как?

— Блеск! — угрюмо вздохнул Сергей. Он до сих пор не мог прийти в себя после такого прокола.

Раздался звонок в прихожей — это пришел Дронов. Вид у него был несчастный.

— Я его упустил, — он в отчаянии замотал головой. — Сначала этот долговязый черт вертелся вокруг твоего дома, Маша, как и я, впрочем… После чего он все-таки поднялся и, судя по тому, что волосок был порван и замок поцарапан, попытался открыть дверь.