«Наконец-то, – подумала она со вспышкой почти истерического облегчения. – Теперь он намерен поговорить о том, что было».

Он поиграл с нею, как кот с мышью, а теперь, наконец, покажет свой хищный оскал. Теперь он обвинит ее в том, что у она аферистка. Как ни странно, но ей внезапно захотелось, чтобы Лайам еще хоть чуть-чуть продолжил свою игру. Она испытывала странное, почти мазохистское удовлетворение, вот так вежливо беседуя с человеком, разбившим ее девичьи мечты, развеявшим все ее надежды. Это все равно что трогать рану, чтобы убедиться – кровоточит она или уже нет. Боль, во всяком случае, напоминала ей о том, что она все еще жива.

– О какой проблеме идет речь, мистер Кейн?

Внутри у нее по-прежнему все дрожало, но голос остался тихим и спокойным. Она не даст ему повода испытать триумф, не выдаст своего испуга.

– Все дело в моем ужасном почерке, – усмехнулся он. – Я стараюсь не донимать сотрудников своими записями, но иногда все же приходится их делать, в частности, когда мне требуется подготовить доклад, я делаю наброски отвратительным, абсолютно нечитаемым почерком. Особенно катастрофическое действие на меня оказывают длительные перелеты. Сама скука вдохновляет меня на то, чтобы расправляться с разного рода письменными работами. Правда, как выяснилось, лишь три человека в мире способны прочесть то, что я пишу. – Лайам откинул крышку кейса и извлек оттуда желтый блокнот. – Вот, – заявил он. – Если вы сумеете прочесть это, мисс Флетчер, то можете считать себя моим личным секретарем.

Эми взяла из его рук блокнот и с трудом заставила себя сосредоточиться на словах, нацарапанных корявыми, косыми линиями. «Неужели он и вправду не узнал меня? – подумала она с изумлением. – Это никакая не игра. Он в самом деле забыл, кто я такая».

Ей вдруг захотелось расхохотаться прямо ему в лицо. И это человек, заставивший ее пройти мучительные мытарства, обвиняя в мошенничестве. Человек, едва не загубивший всю ее жизнь, даже не помнит ее!