— Не сомневаюсь, что вы рассчитывали на это, когда по глупости согласились занять место брата.

Когда он приедет, вы будете вправе уйти, — сказал Зак, отворачиваясь и шагая к окну.

«Женщины», — подумал он про себя, вздыхая.

— Но все, о чем он просит, — это два месяца, чтобы уладить дела, — упорствовала она. — Разве это долго? Неужели деньги действительно так много значат?

Зак повернулся, обидевшись на подтекст в ее словах, будто он — единственный виновный. Он постепенно раздражался, ходя как тигр в клетке и отыскивая в этой женщине хоть какое-нибудь свидетельство угрызений совести.

— Ваш брат совершил преступление, которое в Казбане карается тюрьмой, — резко промолвил Зак. Если он действительно решил, что, послав вас, может избежать наказания по нашим законам, то сделал серьезную ошибку. Я буду удерживать вас здесь, пока он не приедет сам.

— П-преступление? — изящными пальцами она отбросила белокурые волосы с встревоженных глаз. Все могут столкнуться с проблемой падения цен на акции. Это риск, а не преступление.

Зак скептически рассматривал ее, потрясенный притворством. Неужели она ничего не знает о присвоении ее братом денег? Питер Кингстон потерял все, до последнего пенса, заложил дом, и, в сущности, он банкрот.

— Мой брат выплатит долг, — твердо сказала она, мужественно смотря на него. — Вы не можете держать меня здесь.

Эмили вздохнула, грудь ее поднялась и опустилась. Мужчина менее опытный, чем Зак, мог бы не заметить, как вдруг раскрылись ее мягкие губы и под тонкой тканью платья напряглась грудь, когда она уставилась на него.

С острой как бритва интуицией, которая гарантировала ему ошеломляющий успех и в зале заседаний совета директоров, и в спальне, Зак все заметил и мрачно, по-мужски удовлетворенно улыбнулся — ей не удалось скрыть своего желания забраться к нему в постель.

Может, она и безнравственна, но удивительно красива. Ему захотелось тут же заполучить ее.