— И принц сказал: «Спаси меня, спаси меня», говорила Эмили тихим голосом, — и тогда принцесса забралась по стене здания и вручила ему ключ, который украла у охраны.

Джамал широко раскрыл глаза от удивления:

— Она убила охрану?

— Убила? Бог мой, нет! Принцесса была очень доброй девочкой и нашла гораздо более разумные способы, чтобы получить желаемое.

Зак цинично улыбнулся. Конечно, нашла, — разве не так всегда поступают женщины? Меч для них слишком явное оружие, они применяют другие, более изворотливые способы достижения желаемого — разыгрывают невинность, например.

— Принц из сказки не похож на моего дядю. Вот его ничто не пугает.

Услышав такую характеристику, Зак слегка улыбнулся.

Эмили погладила темноволосую головку ребенка.

— Но я уверена, что даже твой дядя не стал бы применять меч без необходимости.

Джамал прижался к ней сильнее, явно восторгаясь сказкой.

— У принцессы был меч?

— Принцесса ненавидела насилие, — твердо сказала Эмили. — У нее был водяной пистолет.

Водяной пистолет? Зак едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Когда ему доложили, что ребенок плачет, он мысленно приготовился к долгому и трудному вечеру.

Вместо этого он нашел ребенка спокойным и счастливым, крепко прижимающимся к Эмили Кингстон. Это удивило Зака.

Не подозревая о том, что за ней наблюдают, Эмили свернулась калачиком на кровати, чувствуя себя с ребенком совершенно свободно. Зак вдруг неожиданно для себя взглянул на очертания ее груди и округлых бедер и почувствовал волну страстного желания.

Он вспомнил ее слова по поводу гарема, и желание стало почти нестерпимым. Если бы у него был гарем, она сейчас лежала бы, распростершись на кровати, в ожидании его, а он… а он готовился бы к долгой и божественной ночи.

Джамал зевнул.

— Мне понравилась сказка, но это принцы должны спасать кого-то.