Никогда ранее он не чувствовал такого жгучего желания защитить свою работу.

Никогда не оказывался перед искушением покаяться.

Но совсем недавно все изменилось – когда во Французском квартале начал действовать маньяк-насильник.

Роман ощутил, как голову его пронзила неожиданная режущая боль. Перед глазами бежали серебряные зигзаги, едва он начинал смотреть поверх крыш невысоких особняков в сторону кладбища, залитого сейчас призрачным светом полицейских прожекторов.

Нахмурившись, Фалконар одним большим глотком допил виски и вошел в дом, чтобы налить себе еще. Янтарная жидкость медленно потекла в причудливо ограненный стакан. Роман поднял глаза и неожиданно увидел свое отражение в стекле незашторенного окна.

Его худощавое лицо с четко очерченными скулами выглядело сейчас почти изможденным. На подбородке виднелась темная щетина – вот уже несколько дней, как он забывал побриться.

Мягко говоря, он выглядел в эту минуту точь-в-точь как дьявол во плоти.

Может быть, так оно и есть?

Взгляд Романа метнулся к экрану компьютера, к тому отрывку, который он закончил сегодня днем, – о девочке-подростке, которая была обнаружена на кладбище Нового Орлеана изнасилованной, с кляпом во рту. Ее круглые от ужаса темные глаза казались огромными на смертельно бледном лице: она не могла забыть о том, как мужчина в черном неслыханным образом надругался над ее юным телом.

Пробормотав яростное проклятие. Роман быстро осушил второй, стакан виски, выключил чертов компьютер, а затем, прихватив початую бутылку, вышел на балкон. Там он и оставался до самого рассвета, рассеянно оглядывая очертания Французского квартала, погруженный в свои невеселые мысли. Роман Фалконар и сам не заметил, как напился до бесчувствия.