Эллин до сих пор обожала Ричи. Это был добрый, веселый, крепкий и надежный парень, обладавший несокрушимыми моральными устоями и слишком симпатичный, чтобы прозябать в Небраске. Долгие годы Эллин думала, что выйдет за него, они часто об этом говорили, особенно когда были подростками; после церковной службы Ричи брал отцовскую машину и возил Эллин на пикники, которые они устраивали на обрывистом берегу речки Ларами. Они лакомились домашними пирогами, прихлебывая пепси из бутылок, и Ричи рассказывал Эллин истории о пионерах, некогда пролагавших путь на фургонах по Орегонской тропе. Эллин любила его рассказы, они остались в ее памяти на всю жизнь. Не забудет она и того, как Ричи впервые по-настоящему ее поцеловал, как взрослый, щекоча ее губы языком и прижимаясь к ней всем телом. От неведомого доселе ощущения у Эллин перехватило дух и подкосились колени. Она хотела, чтобы Ричи продолжал, но была слишком застенчива, чтобы попросить его об этом, а тот слишком уважал ее, чтобы предпринять попытку. Им потребовался целый год, чтобы набраться храбрости и пройти весь путь до конца, и это произошло на том же берегу. Внизу река несла бурные воды по каменистому дну, а над их головами проплывали громадные башни облаков.
Известие об отъезде Эллин стало для Ричи тяжелым ударом. Ей и самой было нелегко. Она впервые покидала Небраску и лишь однажды уезжала из дома, когда ее положили в больницу на операцию аппендицита. Но еще в восьмилетнем возрасте они с кузиной Мэтти поклялись друг другу, что в один прекрасный день вместе поедут учиться в Нью-Йоркский колледж, и эта клятва была скреплена кровью. Поскольку Мэтти, ее братья и родители, тетя Джули и дядя Мелвин, проживали в Уайт-Плейнз, кузина без труда выполнила свое обещание, но Эллин этот шаг дался нелегко.