Братья Сэнди, Гордон и Кейт, штукатуры по профессии, каждую пятницу проводили в пабе «Королевская голова», наливаясь горьким пивом, на которое уходила изрядная доля недельной получки. Гордон, которому исполнилось лишь восемнадцать, до сих пор жил в доме, а Кейт недавно перебрался к Лоре, парикмахерше, у которой была собственная квартира в том же районе, где обитали Шарон и Гленда. Парни могли заглянуть в любую минуту; как и прочие дети Глэдис, они порой появлялись в пятницу – хотя бы только для того, чтобы бросить фунт-другой в старомодный чайник, в котором Глэдис держала семейный фонд для празднования Рождества. Что же до Боба, отца семейства, то оставалось только гадать, когда тот вернется домой, ибо уже почти пять лет о нем не было ни слуху ни духу. Что самое печальное, его отсутствие было замечено спустя целую неделю после исчезновения, и только на следующий день кто-то из домашних походя выразил беспокойство по этому поводу.

Сэнди сидела у подножия лестницы, размышляя о своей семье и пытаясь пробудить в себе хоть какие-то чувства к родным. Это было нелегко: домашние казались ей чужими людьми, которых она почти не знала, хотя и прожила с ними всю жизнь. Все они, включая и Сэнди, походили друг на друга как две капли воды. У всех были бледные овальные лица и вздернутые носы матери, а от отца им достались светлые прямые волосы. Их рост не превышал пяти футов шести дюймов; Сэнди со своими пятью футами четырьмя дюймами была самой высокой из сестер. Она была четвертым ребенком в семье. Три сестры были старше ее, два брата – младше. Чтобы уравнять соотношение полов, ей следовало родиться мальчиком – может быть, тогда она выделялась бы среди детей; а так она была лишь самым незаметным ничтожеством в семье ничтожеств.

Кто-то постучал в дверь, и Сэнди испуганно вздрогнула. Судя по звону бутылок на крыльце, это был молочник Рон, который явно надеялся, что ему заплатят.