Несмотря на недюжинные мысленные усилия, недовольство матерью не проходило. Лёшка, конечно, молодец, спору нет. Удивил. Но мать не должна была кланяться ему в ножки. Харита Игнатьевна выискалась.

Отношения с Дружниковым у меня запутанные. Вернее, это у Лёшки отношения со мной сильно запутанные, а у меня с ним сроду никаких отношений не было. Ну влюбился мальчик, что с того? Мне какое дело? Я его не поощряла, никогда ничего не обещала. Если он когда-то нарвал мне в темноте малины, я не обязана расплачиваться за его подвиг своим счастьем. В конце концов, с тем одноклассником я тогда в кино так и не пошла. Лёшка ничем не лучше того мальчишки из детства.

Воспоминания, хоть и зафиксировал их Федор в железной своей душе, не отпускали.

После окончания школы Дружников перебрался в город. С тех пор и начались Наташины мучения.

Она сразу поняла, что все эти "случайные" с ним встречи вовсе не случайны. Куда бы ни пошла, откуда бы ни возвращалась — раз от разу наталкивалась на Лёшку. Ну хорошо, влюбился — с кем не бывает? Так и скажи. Сколько ж можно нежданности эти изображать?

Хоть бы в кино пригласил, что ли. Вряд ли такое приглашение Наташу порадовало, но, может, и пошла бы — не зверь же она в малости такой другу семьи отказывать.

Но нет, общение с Лёшкой сводилось исключительно к "случайным" встречам.

— О, снова-здорово! Какими судьбами?

Какими-какими? Из школы иду!

А вместо откровенного хамства приходилось выдавливать улыбку:

— Живу я тут, если ты забыл. Иногда и в школе бываю — представляешь?

Умный бы человек понял иронию, а Лёшке хоть бы хны.

— А я, — говорит, — с лекции драпанул. С этих щей так рано.

Если переводить на общечеловеческий, "с этих щей" следовало понимать "потому и". Он эти щи вставлял где надо и не надо, будто Наташе есть какое-то дело до его лекций и до него самого.