Рэйли засмеялся.

— Слушай, не говори то, что, как мы оба прекрасно знаем, ты не думаешь.

Это уж слишком! Да он же какой-то буйный шовинист! Но как только Джэйн посмотрела на него, весь ее гнев куда-то улетучился. Нет, она обречена.

— К чему твоя маскировка? — спросила она, решив перевести разговор на нейтральную тему.

Рэйли изобразил на лице искреннюю досаду.

— Да все эта статья в “Кинематографе”. Мне вообще не следовало давать согласия на ее публикацию. “Самый сексуальный мужчина планеты”. Какая несусветная чушь! Теперь женщины выслеживают меня везде, где бы я не появился.

Не удержавшись, Джэйн рассмеялась. Он казался таким обескураженным. А она-то думала, что Пэт Рэйли привык к восхищенным взглядам поклонниц и, естественно, был доволен этим.

— Ах, ты, бедняжка! Женщины тебя преследуют! Какая ужасная судьба!

— Ничуть не смешно, я серьезно говорю, Джэнни. Некоторые из этих дамочек — просто сумасшедшие.

— Ну, тогда тебе, возможно, следовало бы сбежать в Австралию и отсиживаться там какое-то время.

— Я не мог. Год подходил к концу. “Очень хороший актер”, — подумала Джэйн-кинокритик. Он инстинктивно угадывал, какую паузу нужно выдержать между предложениями, чтобы их смысл лучше дошел до собеседника. Всего несколько минут назад он развеселил ее до слез, а теперь лишь одной, но отлично поданой строкой заставил затаить дыхание. Да, его фильмы, может, и ужасны, но он в них великолепен.

И это тоже раздражало ее в Рэйли. У него бездна таланта, который он растрачивает на пустяковые, дешевые фильмы. Ему прилично платили только за то, чтобы он выглядел неотразимым крутым парнем.

— Что ты здесь делаешь, Джэнни? Его голос вывел ее из задумчивости. Рэйли разглядывал стену, которую Джэйн мыла перед его приходом.

— Я помогаю организовывать театр, — сказала она, — буду ставить первую пьесу. Но прежде всего, конечно, нужно вычистить это помещение. Театр уже много лет никому не нужен. Стыд! Здесь очень много талантливых молодых людей. Они заслуживают, чтобы им дали возможность развить свой дар.