— Да, здесь, но сейчас её нет дома.

— А вы не знаете, где она?

— Нет, она не сказала, куда едет. Входите, а то замерзнете.

Грейс ступила ка каменный пол узкого холла. Вилла писала, что живет наверху, на коричневой стене висит табличка с фамилиями жильцов, под ней столик с неразобранной почтой.

— Меня меня зовут фру Линдстрем, — представилась женщина — — А вы подруга фрекен Бэдфорд?

— Грейс Эшертон, я её двоюродная сестра. Несколько дней назад послала ей телеграмму, но не получила ответа.

Женщина взяла со столика бланк.

— Она так тут и лежит, фрекен Бэдфорд ещё не возвращалась.

Грейс нахмурилась.

— Она не сказала, надолго уехала?

— Нет, но ушла она без вещей.

— Когда?

— Дней десять назад.

Примерно тогда Вилла и написала Грейс письмо.

— Она вернется?

— Надеюсь. Квартира за ней и оплачена до конца года. Не думаю, что можно все бросить, никому ничего не сказав.

Грейс это бы не удивило. Вилле всегда было на все и на всех наплевать, особенно когда та в очередной раз очертя голову влюблялась. Разочарованно вздохнув, она как можно спокойнее спросила:

— У вас есть ключи от её квартиры? Можно подняться?

— Пожалуйста, я так очень рада, что вы приехали, а то я уже начала…

— Волноваться? — насторожилась Грейс.

Хозяйка покачала головой.

— ДА нет, скорее удивляться. Знаете, фрекен Бэдфорд была девушкой разговорчивой и энергичной. Мы часто с ней болтали, правда последнее время она почему-то стала меня избегать. И вот как-то спустилась вниз с одной сумкой и объявила, что исчезает. Так что очень хорошо, что она не успела завести птичку.

— Птичку?!

Фру Линдстрем мило улыбнулась.

— Она собиралась завести канарейку. Говорила, что в доме слишком тихо, а она не любит тишину.

Грейс улыбнулась. Вилла не переносила не только тишину, но и темноту. Только в шестнадцать её убедили спать без ночника.