— Ну, теперь можете приходить, кто бы вы ни были — Аксель, Свен, Якоб, Густав, — усмехнулась она.

Дверь открылась, и появился Польсон.

Ей пришлось снять очки, чтобы разглядеть его. А он угрюмо буркнул:

— А теперь снимайте все остальное. Живо!

— Но я только…

— Только хотели понять чертовы фантазии Виллы? Вилле, может быть, это и шло. Но только не вам. Господи, да это просто опасно.

— Опасно?

— Ну, с известной точки зрения.

Грейс знала, что Польсону Вилла нравилась. Но теперь прочла по его лицу, что её возвращения он уже не ждет.

— Между прочим, я вас не звала, — заметила Грейс уже из спальни.

— Звали. Из-за двери я услышал ваш голос.

— А я не слышала, как вы стучали. И вообще сегодня воскресенье, а это день вы проводите с сыном.

Польсон спокойно ответил:

— Посмотрите на часы, уже девять, и Магнус давно в постели.

Грейс появилась в красном шерстяном платье и без пучка на затылке.

— Вот так-то лучше. Извините, что я груб. Я просто зашел спросить — вы заметили задвижку на дверях? Фру Линдстром дала ваш ключ, и мы с Магнусом поработали. Можете запираться изнутри и чувствовать себя в безопасности, пока не сменят замок. А теперь рассказывайте, что узнали.

— Нашла очки Виллы, — Грейс покачала ими перед собой и услышала взволнованный возглас Польсона:

— Неужели вы нашли их здесь?

— Почему вы спрашиваете? Вы знали, что у Виллы была только одна пара? А если она купила другую? Дети нашли их в грязи на берегу. Питер Синклер считает, что они могли там проваляться все лето.

Он молча хмуро разглядывал очки. Ну почему он никогда не говорит, о чем думает?

— Вы тоже так считаете? — нетерпеливо спросила Грейс.

— Откуда я знаю. Это, бесспорно, её очки. Она их не снимала. Все лето напролет.

— Кэт Синклер решила, что её муж и Вилла приезжали туда вместе.

— Она так сказала?

— Я прочитала это по её глазам. Она несчастна не только потому, что тоскует по родине, она все ещё ревнует мужа к Вилле, а Питер уезжает на уик-энды в одиночестве.