Грейс задернула шторы и включила лампу под абажуром.
Нужно все же для начала позвонить в посольство. У Виллы начальником был некто Синклер, дипломат не слишком высокого ранга — все, что Грейс о нем знала. Вилла писала: «Питер Синклер приличный парень и не перегружает меня работой.»
— Не понял, кто вы? Как вы сказали?
— Грейс Эшертон. Кузина Виллы Бэдфорд. Вилла — ваша секретарша?
— Была.
— А теперь нет? Я знаю, она в отъезде — я к ней приехала и не застала её дома… Но все её вещи здесь!
— Возможно, за вещами она и вернется. Но не на работу. Вы разве не знали, что она её бросила?
У Грейс вдруг застыла рука, державшая трубку. Не иначе фру Линдстрем выключила отопление.
— Не знала.
— И о том, что выходит замуж, она тоже не сообщала?
— Господи, да что за ерунда?
Голос в телефоне стал суше.
— Да, нас она тоже удивила.
— И кто же он? Вы его знаете?
— Нет, знаю только, что зовут его Густав. Слушайте, Вилла была роскошной девушкой, но, честно говоря, не лучшей секретаршей.
Почему была?
— Я бы хотела с вами встретиться, мистер Синклер.
— Да, но лучше приходите ко мне домой. Жене тоже приятно будет с вами познакомиться. В шесть часов вас устроит? Возьмите такси. Мы живем сразу за Валлалаваген, место называется Васахусет, дом девять, второй этаж, запомнили?
— Да.
— Тогда — до встречи.
И в комнате снова стало так тихо, что звенело в ушах. Чтобы успокоиться, Грейс принялась рассматривать обстановку и обратила внимание на пустую птичью клетку и увядшие цветы. Она тут же пошла на кухню за водой, чтобы их полить. Жаль, если те погибнут до возвращения Виллы.
Но что такое цветы по сравнению с мужем?
Может быть, Вилла попала в такую ситуацию, из которой не находит выхода? Забеременела? Грейс вспомнила, что два года назад Вилла уже делала аборт. Больше ей тогда ничего не оставалось. Любовник отвечать за последствия не захотел, а сама она не считала возможным рожать нежеланного ребенка. Но потом заявила, что больше такого никогда не допустит. Ей не давало покоя чувство вины, мучали кошмары о ребенке, умирающем у неё на руках.