— Ковбоев, говоришь? — Клео раскрыла конверт, чтобы посмотреть дату вылета. — И как мне выжить среди этих молодцев, учитывая, в какой форме я буду, когда закончу наконец этот календарь?

Берни снова принялась печатать.

— Сдавайся и затащи одного из них в постель.

— Нет. — Это было бы непрофессионально. Надо помнить о репутации.

— Ты же едешь на край света. Оттуда ни единое слово не дойдет до Нью-Йорка. Даже если ты малость развлечешься. — Берни вывела документ на принтер и откинулась в кресле.

Клео доела булку.

— Да нет, ты же меня знаешь. Сейчас я не могу рисковать — надо беречь золотую жилу. Пока не закончу календарь, буду держаться правил, без всяких отступлений.

— Ага, вот и ты, — сказала Берни, забирая листок из принтера. — У тебя чистые руки? Клео облизнула пальцы.

— Не очень.

— Тогда не трогай. — Берни положила перед ней листок. — Просто прочитай и позлорадствуй.

Клео прочла письмо к Ванклиффам, в котором объяснялось, что мисс Гриффин не сможет фотографировать дорогую, фешенебельную свадьбу их дочери. Пять лет назад, когда Клео еще не была так известна и когда замуж выходила другая их дочь, Берни сделала все, чтобы достать для Клео это место. Но они выбрали другого фотографа. Сейчас Берни злорадствовала и гордилась успехом Клео. Но сама Клео почему-то все еще чувствовала себя канатоходцем, балансирующим над пропастью. Успех не принес ни уверенности, ни чувства защищенности.

Она взглянула на Берни.

— Отлично, меня уже просят и даже умоляют фотографировать дорогие свадьбы, но…

— Твой календарь почти вышел на первое место по количеству продаж!

— «Почти» не считается. Берни устало вздохнула.

— Это еще один афоризм великого Кальвина Гриффина?

— В общем-то, он прав. — Когда речь заходила об отце, Клео начинала нервничать. — Но он не почти, а в самом деле стал главой «Сфинкс косметике» и многого добился в жизни.