– Да, вчера я действительно вернулась поздно. Ездила в Дубровск.

– Это где?

– В ближнем Подмосковье.

– Ну и как поездка?

– Успешно.

…Какое там успешно?! К нотариусу Никоэлян Джульетте Саркисовне очередь, как в Гражданскую войну за хлебом! Дарственную только со второй попытки забрать удалось! А в первый раз меня выставили из дубровской нотариальной конторы за пятнадцать минут до ее закрытия.

– Разобралась со всеми делами? Ничего больше не тяготит тебя?

– Нет, ничего. Спасибо, что ты обо мне беспокоишься.

– Ты же знаешь, я всегда…

– Да, Стив, я знаю. Ты очень заботливый, внимательный… Просто идеальный друг!

– Да что это с тобой сегодня случилось? Комплименты мне говоришь?

– Не нравится?

– Ну уж ты слишком! Прямо как на поминках. Это только о покойнике – или хорошо, или никак.

– А живым непременно надо высказывать в глаза всякие гадости?

– Ну, скажем, не гадости, а упреки.

– Почему?

– Так естественнее.

– О, не беспокойся! Мне совершенно не в чем упрекнуть тебя.

– Опять за свое?

В голосе мягкая, еле уловимая усмешка. Абсолютно как в те, доапокалиптические времена. Я не выдерживаю. Единственное, чему я еще не научилась, – это сопротивляться воспоминаниям.

– Стив, пожалуйста, не говори со мной так. Потому что тогда…

– Как так?

– …тогда все начнется по-настоящему.

– Что – начнется?

– Упреки, выяснения отношений… А ведь нам с тобой… нам это совсем не нужно! Мы же интеллигентные люди…

– Ты думаешь, интеллигентные люди не могут раз в жизни нормально, по-человечески поговорить?

– Да отчего же? Могут, наверное…

Продолжительная пауза.

– Почему ты так долго не звонил?

– Ездил в Германию.

– По делам?

– В общем-то по делам. Но на несколько дней задержался. В Гамбурге я случайно познакомился с соотечественниками, и меня пригласили на выставку «Современная русская икона».