– Тебе включить свет? – поинтересовалась Эмили.

– Пока не надо, – отозвалась я. Сейчас мне хотелось побыть в темноте. Самые удачные мысли обычно приходят ко мне ночью, когда все кажется возможным.

– А как мы будем придумывать план? Как обычно? – поинтересовалась Эмили, тоже настраиваясь на участие в Великом Процессе.

– Естественно. Раньше нам всегда это удавалось.

Описываю Великий Процесс: Эмили играет роль музы, а я творю. Я прокручиваю в голове миллионы комбинаций и идей и, когда одна из них кажется мне особенно удачной, сообщаю ее Эмили. Та, в свою очередь, приходит в восторг, мы начинаем болтать всякую чепуху, перебивая друг друга, и улетаем в мир безумных возможностей и фантастических ожиданий. Странно, но, в конце концов, нам как-то удается остыть и составить реальный план действий.

Именно таким образом мы работаем последние двенадцать лет, с тех самых пор, как судьба столкнула нас с Эмили в офисе журнала «Мне 17». Она была на недельной стажировке, а я временно выполняла обязанности корреспондента, пока они искали человека на эту должность. В момент ее появления я была необычайно подавленна, поэтому не обратила особого внимания на юную блондинку, которая в тот памятный понедельник утром вошла в мой кабинет. Я дала ей задание написать небольшой отрывок, будучи абсолютно уверенной, что мне придется полностью переписывать его заново. Но, к моему удивлению, ее коротенький текст оказался очень забавным. Я дала ей еще несколько заданий, и с каждым из них она справилась просто великолепно: все ее опусы заставляли смеяться до колик. Весь оставшийся день мы ездили на стульях от ее стола к моему и при этом безумно хохотали. (На то, как смеется Эмили, стоит посмотреть: она сгибается пополам, хватается за живот, лицо становится похожим на цветок фуксии, а из глаз и даже носа катятся слезы… Это фантастика!). К сожалению, главный редактор посчитал, что рабочий кабинет является неподходящим местом для такого веселья, и рявкнул на нас, требуя, чтобы мы прекратили хиханьки и занялись делом.