И все же всего этого можно было бы избежать, если бы Тейт поверил ей тогда, восемнадцать месяцев назад. Он устраивал вечеринку в честь дня рождения своего друга и попросил ее быть за хозяйку. Она пришла в такой восторг от этого предложения. Позже вечером она написала Тейту записку, в которой просила его встретиться с ней в кабинете для поцелуя. Эту записку она вручила официанту.

Комната утопала во мраке, когда он вошел, и она бросилась к нему. Только… это был не Тейт. Настоящий Тейт открыл дверь позже и увидел ее страстно целующей его лучшего друга. Казалось, что Дрейк намеренно последовал за ней в комнату, но именно она выглядела виноватой.

Она до сих пор с болью в сердце вспоминала тот вечер. Чтобы отвлечься от тягостных воспоминаний, она повернулась к окошку и увидела огромные ворота. Когда они открылись, ее взору предстал великолепный особняк. Джемма выпалила первое, что пришло ей на ум:

— Это ведь не твой дом.

— Теперь мой.

— Ты собирался жениться?

— Когда-то.

— Значит, у тебя кто-то есть?

— Только мой сын.

Она отвернулась. Джемма болезненно переживала разрыв с Тейтом, и его периодическое появление в газетах и журналах с какой-нибудь красоткой только усугубляло ее состояние. Пусть ей нет никакого дела до него, но все равно она испытала облегчение оттого, что у него никого нет.

Выйдя из машины, Джемма настояла на том, чтобы нести Натана на руках. Она видела, что ее обычно радостный и счастливый малыш сегодня очень растерян.

И не он один!

Тейт быстро представил их своей помощнице по дому, которая при виде их расцвела в улыбке:

— Что за чудо-малыш.

При взгляде на сына выражение лица Тейта смягчилось.

— Да, Пегги, ты права. Комната готова?

— О да. Мистер Чандлер… — нерешительно начала Пегги. — Я вот что подумала. У меня есть детская кроватка, которой вы можете временно воспользоваться. Она не из дорогих, но мы с Клайвом держим ее для наших внуков. Клайв может принести ее и поставить в комнате, пока вы не купите другую. В любом случае она нам не скоро понадобится.