Тебе придется самому справляться со всеми этими и со многими другими делами, потому что меня здесь уже не будет. Мне не по силам одной затыкать дыры в лодке, идущей ко дну.

Я спрашиваю себя, где ты теперь найдешь время и охоту предаваться твоим любимым видам спорта: обманам, лжи, изменам, наплевательскому отношению к детям.

Если не считать чудесного, но краткого эпизода, промелькнувшего давным-давно, я много лет была преданной рабыней бесчеловечного хозяина.

Сознаюсь, я была твоей сообщницей в этой извращенной игре; признаю, я терпела издевательства и оскорбления, потому что боялась остаться одна.

Но в конце концов возмущение твоим хамством пересилило во мне страх перед одиночеством.

Знаю, я нахожусь в том же положении, что и миллионы других женщин. Все мы сознательно принесли себя в жертву, все надеемся на лучшее завтра, на некое чудо, которое могло бы разом переменить положение.

Сколько раз, устав глотать обиды, я пыталась пробиться сквозь толщу твоего эгоизма! Все бесполезно. Я поняла, что слова не помогут, они скатываются с тебя, как с гуся вода. Только дела имеют значение. И я решила действовать.

После восемнадцати лет брака ты меня больше не привлекаешь.

Могла ли я вообразить, что мужчина, в которого я влюбилась, – это всего лишь большой ребенок, не желающий становиться взрослым?

Когда мы поженились, я была слишком молода и неопытна, чтобы это понять.

Будь оно трижды проклято, это мое вечное стремление всем угодить, особенно собственной матери! Она хотела, чтобы у меня был обычный муж, как у всех. Я доставила ей это удовольствие.

И оказалось, что я взяла себе в мужья типичного домашнего деспота, помыкающего женой как его душе угодно. А дети у нас, как нарочно, уродились трудные, такие трудные, что и представить себе невозможно. Никто не хочет мириться со своим поражением, но я должна признать, что Лючия, Даниэле и Лука – наглядное свидетельство моей несостоятельности. Но больше я не желаю брать вину на себя. С этого дня разбираться с ними будешь ты.