Они вошли в огромный квадратный холл. Пол был застелен пушистым ковром такой красоты, что наступить на него было бы кощунством. Над гигантским камином красовался вырезанный в камне герб Шовиньи, и Анабел с опозданием вспомнила, что тетя Кэролайн как-то обмолвилась, что муж ее сестры — граф. Мать Анабел училась с Кэролайн и ее старшей сестрой, будущей графиней де Шовиньи, в одной школе.

Анабел посмотрела на Жиля, с которым познакомилась шесть лет назад. Ему было тогда двадцать пять, он приехал ухаживать за тетушкой, перенесшей тяжелейший грипп.

За это время он мало изменился, разве что стал вызывающе мужественным. Интересно, сильно ли изменилась я? Видимо, да, подумала она. Тогда мне было шестнадцать, я была застенчивой, неуклюжей и вспыхивала от каждого взгляда Жиля. Теперь мне двадцать два, я взрослая женщина, привыкшая отвечать сама за себя.

Одетая в черное экономка выслушала указания Жиля, сложив пухлые руки на животе. Под ее неприветливым взглядом девушка оробела и занервничала.

Когда Анабел с Майклом вслед за мадам Лебон поднялись по лестнице, прямо перед собой они увидели портрет лихого вояки наполеоновской армии. Сухощавое тело, глянцевые черные волосы и, конечно, лицо красноречиво свидетельствовали о родстве изображенного на портрете мужчины с Жилем.

Майкл уловил сходство и обратил на него внимание Анабел. Та лишь пожала плечами. Изображенный на портрете человек явно был удальцом и сорвиголовой, в то время как Жиль относился ко всему на свете с равнодушным высокомерием, которое Анабел ничуть не нравилось. Казалось, мнение окружающих ему совершенно безразлично и он живет по правилам, которые устанавливает для себя сам. Таким людям опасно перечить…

— Ваши спальни на одном этаже, — сообщила экономка Майклу и Анабел. — Но если вы желаете жить в смежных комнатах…