— Какие проблемы? — спросил он, прикасаясь к ее плечу.

— Последний номер немного… — запнулась Рейвен, подбирая слово, — вроде бы пустой. Что ты об этом думаешь?

Она уважала Марка Риджли как музыканта и относилась к нему по-дружески. Этот немногословный человек, любивший старые вестерны и восточные сладости, был одним из лучших гитаристов страны. Марк почесал бороду. Рейвен всегда думала, что этим жестом он заменяет кучу слов.

— Попробуй еще раз. Оркестр звучит отлично.

Смех Рейвен казался таким же глубоким и богатым, как ее голос.

— Жестоко, но справедливо, — пробормотала она и вернулась к микрофону. — Прошу внимания, еще раз записываем голос к песне «Любовь и потеря». Надежные источники утверждают, что дело не в инструментале, а в голосе.

Она успела заметить кривую усмешку Марка. Затем ее захватила музыка. Рейвен закрыла глаза и отдалась пению.

Память сердца ясна и сильна,

Хоть давно не страдаю, как прежде,

Осень все всколыхнула до дна,

Но в душе оставляет она

Место нежности, место — надежде…

Это была медленная страстная баллада, словно созданная для ее задумчивого бархатного голоса. Слова она написала когда-то давно и только на днях решилась исполнить ее перед публикой. Во время концерта Рейвен поняла, что ее аранжировка не выражает всю полноту чувств. На всех предыдущих записях, боясь рисковать, она старалась не отдаваться на волю чувств. Но сейчас она отпустила их на свободу и голос лился свободным потоком.

Страдания выплескивались из нее, заполняя пространство внутри студии. Странно, но она чувствовала облегчение. Боль осталась, как остались воспоминания. Но после того, как песня закончилась, ей стало легче дышать.

Прозвучала последняя, заключительная нота, наступила тишина.

— Ты была великолепна, — заявил Марк, подходя к ней и целуя в щеку.