— Слушай, а вдруг люди Некера передумали и решили не связываться с неизвестными моделями? — выпалила я, решив все-таки загрузить подругу проблемами, которых она так старательно избегает. — Еще две с половиной недели, и будет поздно — показ начнется.

— Что-то я в этом сомневаюсь, Франческа, — ядовито процедила Джастин. — Тогда они будут выглядеть полными идиотами.

Ага, значит, теперь я стала Франческой? Только моей мамочке разрешалось называть меня так, и Джастин это прекрасно известно. Это имечко было дано мне при крещении, и я борюсь с ним всю сознательную жизнь.

— Позвольте спросить, почему вас, мисс Лоринг, совсем не мучит неведение? — Джастин ненавидит обращение «мисс» почти так же сильно, как я — имя «Франческа». — Да, понимаю, тебе эта затея сразу не понравилась, ты относишься к ней как к какому-то мошенничеству. Не устаю поражаться тому, как тебе удается держаться в стороне, но объясни ты мне ради всего святого, почему?

— Да, я против этого конкурса, против ажиотажа, — сказала Джастин уже вполне серьезно. — Девочки, которых выберет «ГН», должны быть очень закаленными, чтобы с честью выйти из тех испытаний, которые ждут их в Париже. И двух из трех ждет жестокое разочарование. Проигрыш может подорвать их уверенность в себе, а модель, потерявшая веру в себя, работать больше не сможет. Не кажется ли тебе, что в нашем бизнесе и так достаточно поводов для разочарований? А тут еще шумиха вокруг «ГН», тарарам на весь мир. Проиграть тихо и незаметно им не дадут.

— Пожалуй, в чем-то ты и права, — нехотя признала я. — Но… двенадцать миллионов! Да, это суровая игра, но и приз немаленький. Большинство девушек за такой шанс готовы насмерть биться.

Тут зазвонил один из телефонов. Что-то рано сегодня начался трудовой денек. Джастин махнула мне рукой и сама взяла трубку.

— Агентство «Лоринг», — сказала она. — Доброе утро.

Увидев, с каким озабоченным видом Джастин слушает, что ей говорят, я решила, что какая-то из моделей тяжело заболела.