— В Париже после Лакруа ни один новый дом не имел успеха, — продолжала Джастин, слегка пожав плечами, — мне всегда казалось, что так умеют делать только французы. — А с тех пор прошло немало времени.

— Мисс Лоринг, если ваше агентство не заинтересовано в конкурсе… — С замиранием сердца я смотрела на то, как Габриэль д’Анжель поднимается, явно собираясь уйти.

— О, вы прекрасно знаете, что я не могу сказать вам «нет», — перебила ее Джастин. — Я составлю список наших самых перспективных моделей и пришлю его вам в отель.

Как только француженка вышла, я в недоумении обернулась к Джастин:

— Черт подери! Ты что, с ума сошла?

— Тебе непонятно, почему я не лизала кончики ее туфель?

— Если хочешь знать — да! У меня от твоих речей чуть сердечный припадок не сделался! Пусть прицел слишком дальний, возможно, они не выберут ни одной из наших девушек, все равно ты не имела права так с ней разговаривать. Ради всего святого, она же не белых рабынь набирает! Для кого-то это шанс из шансов, и тебе прекрасно это известно.

— Я считаю, что все эти… конкурсы… они отвратительны… постыдны… возможно, просто пагубны…

— Слушай, да уймись ты! — Я наконец взорвалась, слишком долго мне пришлось сдерживаться, пока Джастин нападала на француженку. — Весь модельный бизнес — это погоня за талантами, из года в год, и ты знаешь это не хуже меня!

— Допустим, мне было невмоготу терпеть, как эта выскочка снисходит до меня, — сказала Джастин, сделав вид, что не понимает меня.

— И мне было противно, Джастин, но, черт подери, какое отношение это имеет к делу? Любая самая зеленая из наших моделей плюнет на нас, если агентство откажется участвовать в этом некеровском конкурсе.