Пусть Патрик и остается рыцарем как можно дольше, потому что если он вдруг начнет претендовать на нечто большее…

— Сестра Хэмлин делит свое время между мной и регистратурой. И она крайне медлительна, если хочешь знать.

— Не волнуйся, я поработаю с тобой, как в старые добрые времена. Кто у нас следующий? — Она подошла к столу Патрика и взяла в руки амбулаторную карту, лежавшую сверху большой стопки. — Дастин Дерек, возраст — семь лет. А, это тот малыш, которым я занималась, когда он впервые попал к нам после несчастного случая? Я рада, что ты позвал меня. Как он сейчас?

Патрик откинул со лба прядь выцветших рыжеватых волос и расслабленно откинулся в кресле.

— Он молодчина! Меня больше беспокоит его мать. Она до сих пор не может смириться с тем, что мы ампутировали ему ногу. Ругает себя за то, что разрешила сыну играть на улице. Но кто мог знать, что сумасшедшему водителю грузовика вдруг взбредет в голову заехать на ту спокойную улочку? Миссис Дерек терзается, что не может повернуть время вспять.

Доминик почувствовала жжение в глазах, вспомнив, как год назад вертолет, севший на специальную площадку на крыше больницы, доставил истекавшего кровью маленького Дастина. Она тогда работала сестрой в отделении ортопедии у Патрика, и ее срочно перевели на время в отделение неотложной помощи. Когда мальчика ввезли в операционную, Доминик, разрезав пропитанные кровью джинсы и увидев искореженную левую ножку ребенка, мысленно попросила Всевышнего сотворить чудо.

Вечером того же дня Доминик сидела в своей кухне и прижимала к себе сына, радуясь тому, что он здоров и невредим. Чак тогда спросил, почему она такая грустная, и у нее не хватило сил объяснить ему. Перед мысленным взором Доминик все время возникала операционная, в которой бригада врачей отчаянно пыталась спасти мальчику ногу.