Войдя, она глубоко вздохнула… и чуть не упала в обморок.

Комната была поистине огромной, роскошной, со стеклянными стенами, за которыми без конца и края простирался океан. Широкое синее небо пятнали кое-где кучевые облака и отражались в синем море.

Золотисто поблескивали светлые деревянные полы. Мебели оказалось немного, зато она была очень удобна. В одну из стен был встроен камин, в углу находился забитый напитками бар. Везде стояли вазы с отлично подобранными свежими букетами, от них шел такой аромат, что Дженне представилось, словно она оказалась в саду.

Вертя во все стороны головой, она прошептала:

– Невозможно, неужели это мой номер? Я понимаю, перевести в каюту классом выше, но тут же Тадж-Махал какой-то! Наверное, просто ошиблись.

– Никакой ошибки, – сказал неслышно вошедший Ник и так обольстительно улыбнулся, что у нее перехватило дыхание. – Это моя каюта, ты будешь жить здесь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Ты серьезно? – Дженна машинально отступила, но деваться было некуда, кроме как открыть дверь и броситься прочь по длинному коридору.

– Чертовски серьезно, – заверил он и направился к ней с таким видом, словно у него масса свободного времени.

На нем была темно-синяя, расстегнутая у шеи рубашка с длинными, закатанными до локтей рукавами. На черных слаксах острые как ножи складки, черные ботинки сияют. Но Дженна не могла оторваться от его глаз. Бледно-голубые, они не отпускали и как будто видели ее насквозь. Словно он хочет выведать все ее тайны и не успокоится, пока не узнает их.

– Ник, это плохая затея, – сказала она и поздравила себя с тем, что выдержала ровный тон.

– Это почему же? – он пожал плечами. – Ты явилась на мой корабль. Заявила, что я отец твоих детей, и настаивала на разговоре. Теперь ты здесь. Мы можем поговорить.