Джаз, который они наняли в Лос-Анджелесе, не стоил хлопот, которые доставлял. Со всей звездной заносчивостью музыканты требовали даже тех льгот и надбавок, которые не были прописаны в контрактах. Да еще резко сократили последнее выступление под тем предлогом, что собралось мало народу. Потому не им качать права. Их взяли для работы, а не будут играть, пусть в Мехико сходят на берег и до дома добираются как хотят.

– Есть. Предупредить джаз, что его дни сочтены?

– Ага. Мы пробудем в порту сорок восемь часов. Дай им двадцать четыре на то, чтобы они привели себя в надлежащую форму, а не захотят, пусть пакуют вещи.

– Будет сделано, – она замолчала, и Ник повернулся, чтобы посмотреть, в чем дело.

Они стояли на носу палубы «Сплендор» главным образом потому, что Нику не хотелось чувствовать себя запертым в душном офисе. А в каюту идти нельзя, ведь там Дженна. Не реагировать на ее присутствие – слишком большое испытание.

Несколько последних дней были чертовски трудными. Находиться каждый день рядом с ней, спать неподалеку от нее, мысленно видеть ее на огромной кровати, одетую, как когда-то, в короткую рубашонку с бретельками и крошечные трусики… Это убийственно. За последние три дня он принял больше ледяных душей, чем за десять лет.

Он намерен был соблазнить Дженну, но его план обернулся против него самого. Соблазнился он. Он почти задыхался от желания. И проклинал все. Ему было чертовски плохо. Пора что-то делать. Самое время тащить ее в постель. Пока еще не получены результаты тестирования.

Решено. Сегодня вечером. Сегодня вечером он вернет Дженну Бейкер в свою кровать. Он весь год этого хотел. От мыслей о Дженне у него разболелось все тело.

– Босс?

Ник удивился, услышав голос Терезы. Черт, он забыл, где он и зачем тут находится! Он повернулся к помощнице.

– Что это?

– Звонили из лаборатории Кабу. Они факсом отправили в Лос-Анджелес результаты теста на ДНК.