Вот и в тот раз никто не пожелал выслушать объяснения Уилла, а те, кто все—таки выслушал его, ему не поверили; например, мисс Роуз. С чего бы стала ему верить многомудрая Селина, стоящая у двери на безопасном расстоянии от него?

— Ну а ты? — спросил он вкрадчивым голосом. — Лично ты как ко мне отнесешься?

Она отвела взгляд, размышляя над ответом.

— Это будет зависеть от вас.

— Точнее, от моих намерений? — Уилл широко улыбнулся. — За мисс Роуз можешь не тревожиться. Она сама попросила меня приехать, и только потому я здесь. — Его улыбка постепенно превращалась в недобрую усмешку. — И насчет себя не беспокойся. Я не обижаю маленьких девочек, а ведь ты, хоть и повзрослела, в сущности, пока еще маленькая.

Он рассчитывал, что она хотя бы покраснеет, но ошибся. Она только смерила его долгим, даже, пожалуй, проницательным взглядом.

— Для чего мисс Роуз просила вас приехать?

— Спроси ее сама.

— Я уже спросила.

— И что же она сказала?

— То же самое, что и вы: чтобы я не тревожилась.

Уиллу оставалось только пожать плечами. Для чего мисс Роуз позвала его домой, он и сам не знал. Совсем недавно они со старухой проговорили несколько часов. Она пересказала ему все городские новости, все сплетни о людях, которых Уилл когда—то знал, а он в ответ наплел ей с три короба. На протяжении последних шестнадцати лет в его жизни мало было событий, о которых он мог бы рассказать с гордостью, поэтому ему оставалось только лгать. Уилл приукрасил историю своих скитаний, сделал ее куда красивее и респектабельнее. Короче говоря, он врал напропалую.

По всей вероятности, старая дама об этом догадалась.

А Селина приподняла обеими руками волосы, и все еще по—дневному жаркий воздух овеял ее затылок.

— Очень жаркое лето, — сказала она невпопад.

— Будет еще жарче, детка. Впереди июль и август.

Она прищурилась, и Уилл почему—то сравнил ее глаза с глубокими и опасными омутами, куда не проникают ясные лучи солнца.