Селина положила книги на стол и прошла в спальню. Там все было так же чисто и аккуратно, как и в других комнатах. Как и в библиотеке, где Селина работала. Викки, старшая сестра, говорила, что страсть Селины к порядку граничит с манией. Пусть так, но что ей оставалось, когда она выросла среди самых безалаберных на свете людей? Кто-то должен был вносить порядок в хаос, в котором, как правило, проходила жизнь их семьи. Кто-то должен был следить за тем, чтобы в доме было чистое белье, чтобы обед не подгорал, а ключи от машины можно было найти при необходимости. Кому-то приходилось постоянно напоминать что-нибудь рассеянному до безумия отцу и помогать сонной матери по хозяйству. Коль скоро Викки унаследовала худшие черты обоих родителей, вся тяжесть этого бремени ложилась на плечи Селины.

Селина серьезная.

Селина разумная.

На Селину всегда можно положиться.

Родители, сестра, друзья всегда хвалили ее этими словами, а ей хотелось лезть на стенку, когда она их слышала. Всю жизнь она мечтала совершить какой-нибудь отчаянный поступок. Хотя бы раз в жизни перестать быть такой, какой ее все считают. Хотя бы раз поразить окружающих чем-нибудь экстравагантным. Увы, в Гармонии у положительных, разумных библиотекарей немного возможностей для экстравагантного поведения.

Селина раздвинула шторы, солнце ворвалось в комнату, и она немедленно почувствовала, как температура стала подниматься. Тогда она скинула туфли, стянула чулки, потом платье и в одном белье подошла к окну. Ее взгляду открылся пейзаж, на который она смотрела вот уже шесть лет. Хватит. Нужны перемены. Нужно обрести вкус к жизни. Прочь из этих мест.

Трудно сказать, сколько часов она провела за шесть лет перед этим окном, глядя на пустой белый домик для гостей, на бледное небо и сочную зеленую траву. Впрочем, на сей раз кое—что изменилось. Оказалось, что дом для гостей больше не пустует. Все его окна были распахнуты настежь, и у одного из них стоял худощавый мужчина. Стоял и смотрел. На нее.