Бью порывисто протянул руку с таким добродушным видом, что уклониться от рукопожатия было бы кощунством. Ладонь у него оказалась мягкой, теплой, но пожатие — твердым. Клео улыбнулась, глядя в красивые добрые глаза, каких она прежде и не видела.

— Привет, Бью. — Тут, на захолустном вокзале, посреди захолустного штата, она вдруг наткнулась на доброе сердце. А добрые сердца — такая редкость в наше время. Такая благословенная редкость.

— Какой у тебя знак? — поинтересовалась Клео.

— Что?

— Знак Зодиака.

Она видела — Бью не понимает, что ее интересует. И на минутку пожалела, что спросила. Но тут же ринулась заглаживать промах:

— Рыбы? Спор, что ты — Рыбы.

— А, да… — наконец уразумел Бью. — Да, верно. Я — Рыбы.

Клео познакомила его с Вестником. Тут возникла любовь с первого взгляда. Бью начал играть с псом, отбегая на несколько шагов и дожидаясь, пока тот нагонит его. Никогда раньше Клео не видела, чтобы пес так сразу проникся к кому-то.

— Здесь всегда такая жара? — повернулась Клео к Дэниэлу, все еще не в состоянии постигнуть, как можно жить в таком климате.

— Нет, случается, бывает и жарче. — Дэниэл словно получал садистское удовольствие, сообщая ей это. — Ваш? — указал он на одиноко стоявший на платформе чемодан.

— Да.

Он поднял его, изумленно охнув от его тяжести.

— Похоже, все эти ваши пирамиды и хрустальные шары тяжеленные!

— По правде говоря, в ней детали от моей машины времени.

Его выгоревшие белесые брови дрогнули, и он наконец соизволил улыбнуться.

— Надо же!

Клео уже расслышала в его выговоре легкую картавость.

— А что это у вас за акцент? — полюбопытствовала она, стараясь завязать пустяшный разговор, пока они шли к стоянке. — По-моему, не местный.

В общем-то, ей было безразлично, у нее нет ни капельки интереса к этому человеку, твердила себе она.

— Может, от Лос-Анджелеса остался.