Джек прикоснулся к волосам у нее на виске и откинул и рядку назад. Одри повернула голову и уткнулась лицом в ложбинку у него на шее. Он снял руку с ее плеча, взял Одри за подбородок и поднял ее лицо вверх. Она открыла глаза и увидела, как в лунном свете мерцают его ясные синие глаза, обрамленные темными ресницами. Стинг запел «Золотое поле». Одри посмотрела на губы Джека, влажные и блестящие, и ее внезапно пронзило желание. Она провела рукой по его плечу вверх, к шее. Какая-то смутная мысль и глубине сознания требовала остановиться, вернуться в собственное бунгало, но Одри приблизила свое лицо к лицу Джека, и губы их почти соприкоснулись. Она остро ощущала его тело, длинное и крепкое, прижавшееся к ней. Она ощущала его сильные бедра и уже представляла себе, как они ритмично двигаются, как он входит в нее…

Они остановились и теперь едва покачивались в такт музыке. Джек смотрел в ее глаза. Его взгляд потемнел от желания. Он положил руку ей на спину, а другую, распластав пальцы, на щеку – и склонил голову, чтобы поцеловать Одри.

Она вздохнула от удовольствия прямо ему в губы. Его рука едва касалась ее щеки и шеи; язык проник ей в рот. Это был пробный поцелуй, мягкий и нежный, но он потряс Одри, потому что тело отчаянно заныло от вожделения.

Она гортанно застонала. Его ладони обхватили ее лицо, а поцелуй из пробного превратился в жадный. Он покусывал ее губы и язык, проникая своим языком глубоко в ее рот. Его поцелуи ошеломляли, ее покачивало от желания ощутить твердое естество Джека в себе. Они вожделели друг друга с одинаковой силой, это было понятно по тому, как он прижимался к ней, как обнимал ее.

Джек убрал одну руку от лица Одри и начал ласкать ее тело. Его рука скользила по изгибу ее бедра то вниз, то снова вверх, к груди. Он положил руку на грудь, слегка сжал ее, и Одри почувствовала, как грудь тяжелеет под его ладонью. Теперь ее воображение заработало и вовсе необузданно; она плотнее прижалась к нему, приглашающе качнув бедрами.