Он взглянул на часы – кортеж опоздал всего на восемь часов.

Это сложно было назвать удачным началом, но Джек твердо решил, что приступит к новой работе в хорошем настроении. Он напомнил себе, что речь идет о солидной сумме денег за каких-то два месяца работы. Последние пару недель, встречаясь с участниками турне, с представителями фирмы звукозаписи, с Лукасом Боннером и парнями, которых Джек нанял для охраны, ему удавалось заглушить противную мысль о том, что, пожалуй, эта идея была не самой удачной. Работа неплохая, но управляться со спонсорами турне было утомительно, а Боннер оказался настоящей занозой в заднице.

– Охрана двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю! – рявкал Боннер, как армейский генерал.

– Я понял, – отвечал Джек.

Теперь, когда они все распланировали и были готовы приступить к исполнению, Джек надеялся, что сможет держаться в тени, просто выполняя свою работу; не так уж это и трудно.

Лимузин резко остановился в нескольких футах от него; остановились и обе патрульные машины, из которых выскочили четверо представителей шерифа. Они одновременно схватились за свое оружие и отошли к задним бамперам, расположившись так, чтобы оказаться между пассажирами и нетерпеливыми кретинами из машин, едущих следом.

Передняя пассажирская дверца распахнулась с такой силой, что Джек удивился, как она не слетела с петель. Из лимузина вышла Мицци в обтягивающих белых джинсах, еще более обтягивающем пуловере с леопардовым рисунком и в непрактичных туфлях на таких высоченных каблуках, что в них можно было делать только одно – заниматься любовью, и поскакала прямиком к Джеку.

Он не мог не восхититься женщиной, умудрявшейся ходить на таких ходулях, а Мицци Дэвис делала это едва ли не лучше всех.

– Джек! – закричала она.

– Привет, Миц, – ответил он и бросил в рот жвачку, наслаждаясь тем, как подпрыгивали груди Мицци.