– Теперь я готова.

Он открыл дверцу лимузина. Одри села в машину, в последний раз с энтузиазмом помахав девочкам. Джек сел следом и захлопнул дверцу. Машина поехала дальше.

Джек не мог отвести от Одри глаз. Она все еще улыбались. Он много лет провел в Голливуде и видел, как звезды отказываются давать автографы и не обращают внимания на фанатов.

– Это было очень мило с твоей стороны, – искренне произнес он.

– Шутишь? – Она тепло рассмеялась. – Это единственное светлое пятно в сегодняшнем дне. Ради таких девочек я и основала фонд «Певчая птичка».

– Что?

Она снова засмеялась, и этот милый смех прозвучал сильным контрастом с ее недавним поведением в самолете и в гостинице. Каким-то образом она вдруг стала совсем другим человеком. Более настоящей. Более живой.

– Наверное, ты не знаешь про мой фонд, да? Я основала его, когда мой второй альбом стал платиновым. Это организация, которая помогает девочкам из необеспеченных семей заниматься музыкой. В их возрасте я бы умерла ради хоть какого-нибудь поощрения, ради дельного, толкового совета. В основном я слышала: «Положи наконец свою гитару и помой посуду». Поэтому теперь, когда я в состоянии это сделать, я хочу дать девочкам шанс заниматься рок-н-роллом; мне-то пришлось за эту возможность сражаться.

Джек попытался представить себе Одри-подростка с гитарой в руках. Перед глазами возникла озорная девчонка с грязными коленками, спутанными волосами и решительным блеском в зеленых глазах.

– Мне повезло, – говорила Одри, пока лимузин припарковывался около стеклянных дверей центра. – Я попросила свою прежнюю школьную учительницу музыки помочь мне с фондом, и она совершила настоящее чудо. В первый же год мы дали стипендию двумстам девочкам из разных городов страны. – Она широко улыбнулась, откровенно гордясь этим.

И имела полное право гордиться.

А когда Одри вот так улыбалась, Джеку казалось, что ее улыбка пронзает его насквозь, согревая изнутри. Улыбка была молодой, свежей… и красивой.