В любом другом месте разница в возрасте между матерью и дочерью всего в пятнадцать лет могла бы вызвать неодобрительное кивание немалого числа голов, но в провинциальном Айдахо было не редкостью, что молодые люди женятся на следующий день после школьного выпускного бала – иногда потому, что невеста вот-вот родит. Беременность среди подростков не вызывала ни у кого негодования; разумеется, кроме тех случаев, когда девочка не выходила замуж. Такого рода скандал мог тлеть, подогревая сплетни, годами.

В Трули все были уверены, что молодая жена мэра овдовела вскоре после того, как вышла замуж за отца Делейни, однако все было не совсем так. В пятнадцать лет Гвен связалась с женатым мужчиной. Узнав, что она беременна, он ее бросил, и она уехала из города.

– Как вижу, ты вернулась… А я думала, ты умерла.

Делейни обернулась на голос старой миссис Ван Дамм.

Она стояла, сгорбившись и опираясь на алюминиевые ходунки, ее белые волосы, словно приклеенные к голове, были завиты мелкими буклями в точности также, как помнилось Делейни. Она не вспомнила имени женщины, да и сомневалась, что его вообще кто-нибудь произносил. Все всегда называли ее «старая миссис Ван Дамм». Теперь она стала совсем древней, от старости и остеопороза сгорбилась – настоящее ископаемое.

– Вам принести что-нибудь из еды? – предложила Делейни.

Глядя на старуху, она встала ровнее и попыталась вспомнить, когда в последний раз пила молоко или хотя бы ела печенье, обогащенное кальцием.

Миссис Ван Дамм не без труда подцепила яйцо, а затем протянула свою тарелку Делейни.

– Мне вон того и того, – сказала она, показывая на разные блюда.

– Может быть, салат?

– Меня от него пучит, – сказала миссис Ван Дамм шепотом и показала на миску с амброзией: – Вот это выглядит аппетитно. И еще положи-ка мне пару куриных крылышек. Они острые, но у меня с собой антацид.

Несмотря на свою миниатюрность и хрупкость, миссис Ван Дамм ела как лесоруб.